Есть уголовные дела, в которых всё очевидно.
А есть дела, где с самого начала возникает ощущение, что ситуацию оценили слишком поверхностно, а выводы сделали слишком быстро. Это одно из таких дел.
Мужчина жил вместе со своей женщиной. Во время бытового конфликта между ними произошла потасовка. Позже женщина решила вызвать полицию. Мужчина попытался помешать этому, выхватил у неё телефон и вышел из квартиры.
Телефон он не прятал, не отключал, не пытался продать или избавиться от него. Когда его задержали сотрудники полиции, телефон находился при нём — включённый, с SIM-картой, в том же состоянии.
Однако дальше события стали развиваться по максимально жёсткому сценарию.
Следствие квалифицировало произошедшее как грабёж с применением насилия (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ).
Это тяжкое преступление, за которое законом предусмотрено наказание до 7 лет лишения свободы.
Именно тяжестью предъявленного обвинения обосновали и заключение моего подзащитного под стражу.
Защиту не услышали
С самого начала защита указывала на главное обстоятельство.
Для грабежа необходим корыстный умысел — намерение обратить чужое имущество в свою пользу.
В данном случае этого не было.
Телефон оказался у моего подзащитного исключительно потому, что он пытался сорвать вызов полиции. После конфликта он просто вышел из квартиры, а телефон так и остался у него.
Никаких действий, свидетельствующих о намерении похитить имущество, он не совершал.
Эти доводы следствием приняты не были.
Не было принято во внимание и то, что телефон изъяли сразу после задержания — включённым, с SIM-картой, без каких-либо попыток скрыть его или распорядиться им.
Кроме того, защите было отказано даже в проведении очной ставки между потерпевшей и обвиняемым.
Несмотря на позицию защиты, прокуратура утвердила обвинение, и дело поступило в суд именно как дело о тяжком преступлении.
Что удалось доказать в суде
В судебном заседании защита последовательно доказывала отсутствие корыстного умысла и неправильность квалификации.
Суд согласился с этой позицией.
В приговоре прямо указано:
«Не образуют состава хищения противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику…»
И далее:
«Доказательств, опровергающих доводы подсудимого об отсутствии у него умысла на хищение мобильного телефона потерпевшей, в ходе судебного разбирательства добыто не было…»
В результате обвинение было переквалифицировано с грабежа на самоуправство с применением насилия (ч. 2 ст. 330 УК РФ).
Это уже преступление средней тяжести, а не тяжкое преступление.
Почему это важно
На первый взгляд может показаться, что раз человек всё равно осуждён, значит, ничего принципиально не изменилось.
На самом деле изменилось очень многое.
От правильной квалификации зависит не только размер наказания, но и категория преступления, процессуальные решения по делу и дальнейшие правовые последствия.
По этому делу суд назначил 2 года лишения свободы. Однако такое наказание было связано с совокупностью обстоятельств, в том числе, другими нарушениями закона.
При отсутствии этих обстоятельств по статье о самоуправстве можно было претендовать на условное осуждение.
Именно поэтому борьба за правильную юридическую квалификацию — это не формальность.
Иногда одна правовая ошибка превращает преступление средней тяжести в тяжкое, а судьбу человека — в несколько лет лишения свободы.
Иногда успех защиты не в оправдательном приговоре. Иногда защита добивается того, чтобы человека судили за то, что он действительно совершил, а не за более тяжкое преступление. И в уголовном деле эта разница может стоить нескольких лет свободы.
